Как именно психоонкология встроится в систему онкологической помощи – от сопровождения к полноценной интеграции – рассказывает председатель сессии, кандидат медицинских наук, заведующий отделом психотерапевтической помощи НМИЦ Блохина Олег Олегович Коляго.

Олег Олегович, в чём ключевое различие между моделью «сопровождения» и «клинической интеграцией»? Что конкретно изменится для врача и пациента, когда этот подход будет внедрён?

Модель сопровождения сыграла важную роль в становлении психоонкологии. Она предполагает, что пациент может получить психологическую или психиатрическую помощь при выраженной тревоге, снижении настроения, нарушениях сна, трудностях адаптации к заболеванию и лечению. Однако в такой модели помощь нередко оказывается уже после того, как эмоциональные и психопатологические нарушения становятся достаточно заметными для самого пациента, его родственников или лечащего врача.

Клиническая интеграция предполагает иной подход. Психоонкологическая помощь рассматривается не как внешнее дополнение к противоопухолевому лечению, а как часть целостного ведения пациента. Это означает регулярную оценку психического состояния, своевременное выявление тревожных, депрессивных, астенических, когнитивных и инсомнических нарушений, а также понятные клинические основания для участия психолога или психиатра.

Для врача это означает появление более точного понимания состояния пациента. Онколог получает возможность видеть не только соматические проявления заболевания и переносимость терапии, но и те психические нарушения, которые могут влиять на приверженность лечению, течение госпитализации и восстановление после проведённых этапов терапии.

Для пациента это означает более раннюю и естественную помощь. Обращение к психологу или психиатру перестаёт восприниматься как исключительная мера. Оно становится частью внимательного клинического наблюдения, направленного на сохранение внутренней устойчивости пациента на разных этапах онкологического заболевания.

Почему именно сейчас назрела необходимость переходить на новый уровень? Что показала прежняя модель, чего она уже не может дать?

Современная онкологическая помощь становится всё более продолжительной, этапной и персонализированной. Всё больше пациентов проходят длительное лечение, возвращаются к наблюдению после завершения терапии, сталкиваются со страхом рецидива, изменением жизненных планов, и порой физическими ограничениями.

На этом фоне психическое состояние пациента приобретает самостоятельное клиническое значение. Тревожные и депрессивные расстройства, нарушения сна, астенические состояния, когнитивные нарушения, реакции дезадаптации могут существенно влиять на переносимость лечения, соблюдение врачебных рекомендаций, доверие к врачам и качество жизни пациента.

Прежняя модель показала, что потребность в психоонкологической помощи высока. Но помощь «по обращению» имеет очевидные ограничения. Многие пациенты не высказывают жалобы на эмоциональное состояние, считая его естественной частью онкологического заболевания. Другие опасаются обращения к психиатру или психологу. Нередко клинически значимые нарушения выявляются поздно, когда они уже влияют на лечение и общее состояние пациента.

Поэтому сегодня важно переходить от эпизодической помощи к более раннему клиническому распознаванию психических нарушений. Это не отменяет индивидуального подхода, но делает психоонкологическую помощь более своевременной и более связанной с задачами основного лечения.

Как интеграция психоонкологии в клинические протоколы повлияет на повседневную работу онколога?

Интеграция психоонкологии не должна восприниматься как дополнительная нагрузка на онколога. Напротив, её смысл состоит в том, чтобы сделать работу с пациентом более ясной и клинически обоснованной.

В реальной практике онколог ежедневно сталкивается с ситуациями, в которых психическое состояние пациента существенно влияет на течение лечебного процесса. Это может быть выраженная тревога перед началом терапии, стойкая бессонница, сниженное настроение, истощаемость, трудности концентрации внимания, страх прогрессирования заболевания, неуверенность в переносимости лечения, снижение приверженности рекомендациям.

Если психоонкологическая помощь включена в общую систему клинического ведения, врач получает возможность раньше распознать эти состояния и своевременно привлечь профильного специалиста. При этом речь идёт не о передаче пациента «другому специалисту», а о совместном ведении, в котором психологическая и психиатрическая помощь дополняют онкологическое лечение.

Такой подход особенно важен в стационаре, где у пациента одновременно присутствуют соматические, эмоциональные и личностные реакции на заболевание. Их нельзя рассматривать изолированно. Психоонкология помогает точнее оценить состояние пациента и выбрать наиболее правильный объём помощи.

Что именно вы представите на сессии, чтобы помочь специалистам осуществить этот переход?

Наша сессия посвящена именно этому переходу – от представления о психоонкологии как о преимущественно поддерживающей помощи к её пониманию как клинически значимого раздела онкологической практики.

В своём докладе я планирую представить опыт организации психоонкологической помощи в онкологическом центре: как может быть выстроена работа психологов и психиатров в тесной связи с профильными онкологическими отделениями, какие состояния чаще всего требуют внимания, какие клинические признаки позволяют своевременно направить пациента на консультацию.

Профессор Станислав Викторович Иванов представит данные о распространённости психических расстройств у онкологических пациентов и их влиянии на переносимость лечения, приверженность терапии и клинический прогноз.

Дмитрий Эдуардович Выборных будет говорить о психофармакотерапии психических нарушений в онкологии. Это отдельная и очень важная тема, поскольку назначение психотропных препаратов у онкологических пациентов требует учёта соматического состояния, проводимой противоопухолевой терапии, лекарственных взаимодействий и индивидуальной переносимости.

Отдельные доклады будут посвящены психологической помощи в онкологическом стационаре, работе с пациентом на разных этапах заболевания – от постановки диагноза до ремиссии, а также клиническим случаям, показывающим влияние психологического и психиатрического вмешательства на течение лечения.

Завершит сессию дискуссия о психоонкологии как необходимом компоненте современной онкологической помощи: какие препятствия сохраняются, какие подходы уже работают и какие направления требуют дальнейшего развития.

Кому из специалистов этот переход критически важен уже сейчас?

Прежде всего – врачам, которые ежедневно ведут пациентов в процессе активного противоопухолевого лечения: химиотерапевтам, хирургам-онкологам, радиотерапевтам, врачам стационарных и амбулаторных подразделений.

Особое значение эта тема имеет для специалистов, работающих с пациентами, проходящими длительное или многоэтапное лечение, с пациентами при рецидивирующем или прогрессирующем течении заболевания, при выраженном болевом синдроме, при опухолях центральной нервной системы, при когнитивных нарушениях, инсомнии, тревожно-депрессивных проявлениях и снижении приверженности терапии.

Не менее важна эта тема для медицинских психологов, психиатров, специалистов паллиативной помощи, реабилитологов и среднего медицинского персонала. Психическое состояние пациента формируется не отдельно от онкологического процесса, а внутри него – под влиянием диагноза, лечения, соматического состояния, прогноза и личного опыта пациента.

Поэтому психоонкологическая помощь требует общего клинического понимания между специалистами. Только в этом случае она становится не эпизодической поддержкой, а полноценной частью медицинской помощи.

Что участники сессии смогут применить в своей практике сразу после форума? Какой навык или знание они унесут с собой?

Главное, что участники смогут применить сразу, – это более точное клиническое распознавание психических нарушений у онкологических пациентов.

Важно различать естественные эмоциональные реакции на заболевание и состояния, требующие специальной помощи. Насторожить должны стойкая бессонница, выраженная тревога, подавленное настроение, утрата интересов, нарастающая астения, отказ от лечения, резкое изменение поведения, спутанность, суицидальные высказывания, выраженные когнитивные нарушения.

Участники сессии смогут лучше понимать, когда пациенту достаточно психологической помощи, а когда необходима консультация психиатра. Это особенно важно, поскольку тревога, депрессия, нарушения сна и когнитивные расстройства у онкологических пациентов могут быть связаны не только с переживанием диагноза, но и с соматическим состоянием, локализацией опухолевого процесса, последствиями лечения, лекарственными взаимодействиями.

Для психологов и психиатров важным результатом станет более глубокое понимание онкологического контекста: этапа заболевания, характера лечения, соматических ограничений, прогноза, особенностей взаимодействия с лечащей командой.

Мне представляется, что главный практический итог сессии – это формирование клинического взгляда на психоонкологию. Мы хотим показать, что психическое состояние пациента - не второстепенная эмоциональная реакция, а значимый фактор, влияющий на ход лечения, восстановление, приверженность рекомендациям и качество жизни.

Именно поэтому психоонкология сегодня должна рассматриваться не как факультативное сопровождение, а как необходимый компонент современной онкологической помощи.  

Ждем всех на форуме «Инновационная онкология» 1-4 сентября 2026 года в Цифровом деловом пространстве (Москва, ул. Покровка, 47)!  

Ознакомиться с программой и пройти регистрацию можно по ссылке